Арест Цитаты (показано: 1 - 30 из 228 цитаты )

Тематика:
С тех пор и Василий Васильевич [Розанов] нездоров. Впрочем, истощен тоже очень. "Апокалипсис" его до последнего времени выходил. Теперь - не знаю. Думаю, и в продаже его уже нет. Все ведь книги запрещены.    Окурки собирает... Болен... Странный стал... Жена почти не встает... И Вася, сын, умер...    Не удивляло. Ничто, прежде ужасное, не удивляло: теперь казалось естественным. У всех, кажется, все умерли; все, кажется, подбирают окурки...    Удивляло, что кто-то не арестован, кто-то жив.    Мысли и ощущения тогда сплетались вместе. Такое было странное, непередаваемое время. Оно как будто не двигалось: однообразие, неразличимость дней,- от этого скука потрясающая. Кто не видал революции - тот не знает настоящей скуки. Тягучее удушье.    И было три главных телесных ощущения: голода (скорее всего привыкаешь), темноты (хуже гораздо) и холода (почти невозможно привыкнуть).    В этом длительно-однообразном тройном страдании - цепь вестей о смертях, арестах и расстрелах разных людей.
Эта глава посвящается тем людям - а их довольно много, - которые полагают, что археолог проводит время, греясь на солнышке, приятно развлекаясь созерцанием того, как другие работают для него, и рассеивает скуку, наблюдая, как ему выносят полные корзины извлеченных из недр земли прекрасных памятников древности. ... Тем не менее глава семьи был арестован и доставлен к мудиру, правителю Кене, небезызвестному Дауд-паше. Методы, при помощи которых Дауд-паша вершил правосудие, не были общепризнанными, однако при допросах они оказывались весьма эффективными. Разумеется, Абд-эль-Расул все отрицал и, разумеется, за него горой встали все жители Курны клянясь, что в их честнейшей деревне семья Абд-аль-Расула - самая честная. За отсутствием улик арестованного временно выпустили на свободу, однако свидание с Дауд-пашой, по-видимому, заставило его поколебаться. Объяснения с Дауд-пашой оказывали на всех подобное действие.
Достаточно заглянуть в Интернет, чтобы выяснить, кто такой был Н. М. Бородин. Он родился в 1911 году в Чикаго в семье российского революционера и видного деятеля Коминтерна Михаила Марковича Грузенберга, взявшего партийную фамилию Бородин. М. М. Бородин был арестован в 1949 году и умер в кагэбэшной тюрьме от пыток и побоев. В этом же году арестовали его сына, ставшего к тому времени одним из самых крупных разведчиков СССР. В 1954 году отца реабилитировали, равно как и Нормана Михайловича, и вопрос у меня вот какой: как же мог он (и не только он, а, например, и Энвер Назимович) столь же преданно, самоотверженно служить советской власти? Как могли они простить партии убийство их отцов, людей ни в чем не виноватых и даже в некоторых случаях вполне героических? Каким образом удавалось им сохранить веру, равновесие души? Я этого не пойму никогда.
Ты хочешь упрятать меня в тюрьму, Файл? За - что? - я спрашиваю. Я никому не причинял зла. Я играю на дудочке, и люди начинают улыбаться, слушая мою песню. Влюбленный крепче обнимает подругу, безрукий солдат вспоминает свои ратные подвиги, вдова плачет, и ей легче становится на сердце. Я говорю: «Люди, мир принадлежит тем, кто его видит. Посмотрите вокруг! Вон ползет муравей - осторожно, не раздавите его: он такой же труженик, как и вы. Посмотрите – по небу разлились багровые краски заката; не напоминают ли они о крови, которой пропитана наша земля?» Я говорю: «Люди, нет среди вас слабых. Не сетуйте на бога, он не обделил никого. Напомните слабым, что они сильны, и они будут сильны». Ты пришел меня арестовать, Файл? Неужели ты слеп? Ты не видишь разве – кто я? Меня нельзя ни арестовать, ни убить. Я – то хорошее, что есть в каждом из вас.