Христианский Цитаты (показано: 1 - 27 из 27 цитаты )

Почему, прожив жизнь, столь обильную переменами, я так упрямо возражал против небольших изменений в тексте "Гамлета"? Не знаю. Если изменчивость -- одно из условий человеческого существования, тогда моя жизнь яркий тому пример. Вся штука в том, чтобы не путать Перемены со Случайностями (большое искушение), а позволить отдельной нити вплестись в многоцветную ткань и занять свое место в гармонии целого. Да, я снова толкую о Замысле, Цели. Возможно, мои возражения против переделок объяснялись тем, что в датском принце я вижу много общего с собой. Я имею в виду не благородство его ума, не "вельможи, бойца, ученого -- взор, меч, язык", не "чекан изящества, зерцало вкуса", а его нерешительность, его колебания и, прежде всего, его скандальную склонность "облекаться в причуды". В этом зерцале, которое он подносит к природе, я вижу свое отражение. И конечно, так же, как я, Гамлет признаем Цель (которую он в свой христианский век называет Провидением) даже в "падении малой птицы".
Наш мир становится вполне языческим. И я задумываюсь,а не приведет ли это язычество к столкновению - я страшно этого опасаюсь, - к крайне жестокому религиозному столкновению... <...> между исламским миром и миром, у которого о христианстве остались лишь смутные воспоминания. Христианский мир не сможет себя защитить, а исламский будет давить на него всерьез. Объясняется это простым соотношением численности населения, чисто демографически. И для меня такое столкновение видится вполне реальным. ... Это будущее, раздираемое конфликтом духа терпимости с духом нетерпимости. <...> Прагматики утверждают, что разница между двумя мирами не столь уж велика. Я же в это ни на секунду не верю. И полагаю, что исламское миропонимание устройства - с этим надо кончать. В конце концов, наш мир на шесть веков старше ислама. Поэтому, полагаю, у нас есть право судить, что хорошо, а что плохо. 1990г.
Тематика:
Основание Монтекассино знаменовало, что на смену античной школе познания и красноречия пришла школа служения и послушания Христу. Образованность не числилась среди главных христианских добродетелей. Так постепенно выкристаллизовывался и укреплялся новый тип культуры христианский, средневековый. Однако было бы неверно полагать, что этот тип культуры полностью вытеснил наследие языческой древности. Одно из подтверждений тому – история бенедиктинского ордена, начавшаяся с разрушения статуи Аполлона – покровителя искусств, но затем воспринявшая и элементы античной культурной традиции. Монахи-бенедиктинцы впоследствии стали искусными переписчиками не только христианских рукописей, но и сочинений знаменитых язычников. При бенедиктинских монастырях начали организовываться и школы, которые в период раннего средневековья превратились в главных поставщиков грамотных людей.
Известно, что сатана до греха рисует Бога милосердным ("Ну разок-то можно, Он простит"), а после греха - справедливо-неумолимовоздающим ("Ну все, парень, тебе теперь ничего не поможет, твой грех сам знаешь как будет наказан, так что брось ты свои потуги христианской жизни"). И вот человек, наслушавшись такого шепотка, возьмет в руки книжицу, в которой православный святой обещает уморить голодом миллионный город лишь за то, что его могилу потревожили, и скажет: "Да, тут и в самом деле мне с моими грешками надеяться не на что". И молодой человек уходит в сатанизм, а люди постарше - в оккультизм. А тут еще некий христианский проповедник, нетвердо знающий основы православного богословия, ради красного словца похвалит что-нибудь модно-оккультное. И человек уж с совсем спокойной совестью уйдет подальше в мир язычества, будучи твердо убежден, что обновленно-просвещенное Православие поддерживает его в предпринятом им паломничестве к Шамбале.