Мель Цитаты (показано: 1 - 30 из 705 цитаты )

Понял ли мельник выражение лиц монахов и работника, или, быть может, в груди его шевельнулось давно уже уснувшее чувство, но только и на его лице мелькнуло что-то вроде испуга… — Маменька! — крикнул он. Старуха вздрогнула и оглянулась. Мельник торопливо полез в карман и достал оттуда большой кожаный кошелек… — Вот вам… — пробормотал он, вытаскивая из кошелька комок, состоявший из бумажек и серебра. — Берите! Он покрутил в руке этот комок, помял, для чего-то оглянулся на монахов, потом опять помял. Бумажки и серебряные деньги, скользя меж пальцев, друг за дружкой попадали обратно в кошелек, и в руке остался один только двугривенный… Мельник оглядел его, потер между пальцами и, крякнув, побагровев, подал его матери. Мельник Алексей Бирюков, здоровенный, коренастый мужчина средних лет, фигурой и лицом похожий на тех топорных, толстокожих и тяжело ступающих матросов, которые снятся детям после чтения Жюля Верна, сидел у порога своей хижины и лениво сосал потухшую трубку.
В южной Европе нововведение приживалось гораздо медленнее, там римская традиция водяных мельниц была укоренена глубже, а недостатка в полноводных незамерзающих реках не наблюдалось. Скажем, в Испании, ветряк долго ещё оставался диковинкой. Значит ли это, что Дон Кихот имел шанс никогда не видеть подобное сооружение вплоть до знаменитой трагической встречей с ним в 7 главе романа Сервантеса? Нет, наверняка идальго видал ветряки и раньше. Но дело в том, что до середины 15 века они в Испании, да и по всему Средиземноморью, имели лопасти, вращавшиеся в горизонтальной плоскости. Лишь во времена Сервантеса пришла мода на вертикальное вращение лопастей. Невинная техническая инновация разом придала мельнице вид надменного великана, размахивающего руками, каким его и увидел Дон Кихот. Поражение рыцаря в бою с мельницей было закономерным результатом 400-летнего развития европейской технической мысли.
Двенадцать голосов злобно перебранивались, отличить, какой чей, было невозможно. И тут до животных наконец дошло, что же сталось со свиными харями. Они переводили глаза со свиньи на человека, с человека на свинью и снова со свиньи на человека, но угадать, кто из них кто, было невозможно. ВСЕ ЖИВОТНЫЕ РАВНЫ. НО НЕКОТОРЫЕ ЖИВОТНЫЕ БОЛЕЕ РАВНЫ, ЧЕМ ДРУГИЕ. Только Вениамин не примкнул ни к одному лагерю. Он не верил ни в грядущее изобилие, ни в экономию труда, которую якобы даст ветряная мельница. С мельницей или без мельницы, говорил он, они как жили, так и будут жить, иначе говоря, плохо. Вениамин был старше всех на ферме годами и хуже всех нравом. Он больше помалкивал и молчание нарушал, только чтобы отпустить какое-нибудь циничное замечание — к примеру, заявлял, что Господь Бог дал ему хвост, чтобы отгонять мух, но он лично обошелся бы без хвоста и без мух.
Да, мастера изысканного смеха Не могут в наши дни иметь успеха, И не умерших классиков вина, Что резко поглупели времена. Сегодня и нормальный человек-то Довольно слаб по части интеллекта, Сегодня и нормальному уму Писатель Свифт уже не по уму!… В каком театре — ткните для примера! —  Смеются над пиесами Мольера?… В какой избе-читальне на земле Хохочут над романами Рабле?… Зато какой бы хохот грянул в зале, Когда б мы голый зад вам показали?… Сегодня лишь такие номера У публики проходят на ура! Желая рассмешить толпу до колик, Репризами исходит бедный комик. Меж тем, ему довольно снять штаны, Чтоб вызвать ликованье всей страны!… Чего же мы хотим от идиота?… Быть ниже нормы — вот его работа!… Он на конфликт с эпохой не идет: Мельчает век — мельчает идиот… Но я слыхал, простые анекдоты Воспринимают даже идиоты.
Черепаха Таня все тянула голову к скверу, к прелой куче с блестками бутылочного стекла. - Видишь? Ничего нет,- успокоил я черепаху Таню, протыкая вязовым колышком пахучую горечь листьев. И тут мы оба - я и она - услышали долгожданный звон. Странный он был, печальный, с каким-то замогильным подвывом - уж на что черепаха Таня была хладнокровное существо, а и она не выдержала, спрятала голову под низкий козырек панцыря. Трамвай завернул с Садовой и, моргая пустыми фарами, нехотя поплелся вперед. Вел он себя непонятно, трамваи так себя не ведут: то делал громкий рывок, то намертво примерзал к рельсам, а то начинал раскачиваться - опасно, из стороны в сторону, дрожа все мельче и мельче и судорожно дребезжа стеклами. Я посмотрел на номер. Номер был почему-то тринадцатый. <...> Вагон с несчастливым номером остановился напротив нас. Всхлипнула гармошка дверей, резиновые мехи сложились и улица откликнулась эхом.