Писание Цитаты (показано: 1 - 30 из 59 цитаты )

Православное богословие честно утверждает: мы истолковываем Евангелие. Мы не можем понять Евангелие, не истолковав его. Истолкование неизбежно, а никакого прямого и абсолютно достоверного «отражения» быть не может; искушения Христа в пустыне показывают, сколь несамодостаточно Писание:диавол ведь искушает Его именно цитатами из Писания. «Диавол и теперь, как и при искушении Христа, прибегает к помощи Писаний, чтобы доказать возможность отделения христианства от Церкви» (архиеп. Иларион (Троицкий). Христианства нет без Церкви. – Монреаль, 1986, с. 64.). И ап. Петр предупреждал: «никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою» (2 Петр. 1, 20). Если бы Писание было понятно само - Павлу не пришлось бы его весьма изощренно толковать. Без его помощи - понятно ли было бы, что значит история с двумя женами Авраама (Гал. 4, 21-31)? Буквы мало - нужен Дух.
Утверждают, что наука начинается со слова "знаю", - тихо, будто про себя, заговорил старик и продолжал, все более распаляясь: - Нет. Наука начинается со слова «не знаю». Ведь как было? Во все века, при всех религиях, задолго до всех религий человек твердо знал, как устроен мир и отчего дует ветер, куда девается ночью солнце, на чем держится Земля и отчего на ней зло. Загляни в любой миф, в любое писание – там все объяснено… Как трудно было тогда сказать: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Но с этого началось познание. Не знаю, как устроен мир, не знаю, что такое звезда, не знаю, есть ли у человека душа, не знаю, не знаю, не знаю! Но жажду узнать, проверить и убедиться, что это правда. Если то, что двигало Сократом и Галилеем, - это рационализм, значит, он страсть, могучий зов и порыв. А не таблица логарифмов, не безотказная память искинта! Безумству храбрых, да…
... им ведь все равно, что я пишу! Они все сжирают! Душу вложишь, сердце вложишь - сожрут и душу, и сердце. Мерзость вынешь из души - жрут мерзость... Им все равно, что жрать. Они все поголовно грамотные, у всех у них сенсорное голодание... И они все жужжат, жужжат вокруг меня - журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные... И все они требуют: давай, давай! И я даю, а меня уже тошнит, я уже давным-давно перестал быть писателем... Какой из меня к черту писатель, если я ненавижу писать, если для меня писание - это мука, постыдное неприятное занятие, что-то вроде болезненного физиологического оправления... Я ведь думал раньше, что я им нужен. Я верил, что кто-то становиться лучше и честнее от моих книг. Чище, добрее... Никому я не нужен. У меня один особняк за душой... Я сдохну, а через два дня меня забудут и станут жрать кого-нибудь другого... Я хотел переделать их по своему образу и подобию, а они переделали меня по-своему... Им все равно, они только жрут.