Поглядывать Цитаты (показано: 1 - 30 из 91 цитаты )

Тематика:
Тематика:
У меня? — Мазукта засмеялся. — Нет, что ты… у меня всё замечательно. Прекрасная жена (да ты же её знаешь), чудные дети… Дочка — вылитая мать, спокойная такая, заботливая. Цветы любит. Я ей выделил садик, так она весь день там что-то сажает, пропалывает… Очень обстоятельный ребенок. Сыновья тоже подрастают. Совсем разные. Один кораблики пускает, мечтает стать моряком. За него я спокоен. А другой всё больше по подвалам шляется, и компания у него подозрительная. Вечно угрюмый, не улыбнется никогда. На стенах развешал картинки с уродскими черепами, сам весь в цепях… Ну ничего, это подростковое, это пройдет. А вот младшенький меня беспокоит… Мазукта напряженно сдвинул брови. — Слишком серьезный, — пояснил он. — Не по годам. И игры у него странные. Нашел где-то ржавый серп, сидит точит, и на меня как-то нехорошо поглядывает. Не нравится мне это
Тематика:
...я снова и снова поглядываю на лежащий передо мной обширный лист, где не указан срок окончания действия, и, касаясь пальцами прочной желтоватой бумаги, кажется, слышу, как шумят наполняющиеся ветром паруса, вдыхаю аромат кофе, который на едва забрезжившем рассвете приносит кок на кренящуюся, влажную от ночной сырости палубу, когда после долгой погони стараешься обойти жертву с наветренной стороны. И мне приходит в голову, что было бы неплохо послать подальше и моего соседа, и моих издателей, и "Эль Семаналь", и всех их предков женского пола, вписть в эту белую, как искушение, строчку своё имя и название своего парусника, оснастить для похода всю его десятиметровую палубу до последнего сантиметра и позвонить трем-четырем старым друзьям - из тех, у кого есть шрамы на лице и татуировки, - выбрав лучших из каждой семьи. А потом, в безлунную ночь, тихо выйти в открытое море и под шепот запутавшегося в снастях юго-западного ветра на всех парусах ринуться вперед. С бумагами по всей форме и подписью короля.
Я знавал идиота, котоpому достаточно было потеpять носовой платок, чтобы стать несчастным. Если ему в это вpемя попадалась под pуку пpестаpелая теща, он сживал ее со свету, если попадалось толстолапое невинное чадо, он его поpол, закатав штаненки. Завтpа этому самому субъекту подавали на обед пеpежаpенную котлету. Он pазочаpовывался в жене и заболевал мигpенью. Hаутpо в канцеляpии главный бухгалтеp на него косо поглядывал. Бедняга лишался аппетита, опpокидывал чеpнильницу, пеpепутывал входящие с исходящими. А по пути к дому пеpеживал вообpажаемое сокpащение, голодную смеpть и погpебение своих бpенных останков на Ваганьковском кладбище. Вся судьба его была чеpна как уголь. Hи одного pозового дня. Он считал себя несчастнейшим из смеpтных. А между тем, когда однажды я его спpосил, какое гоpе он считает самым большим в своей жизни, он очень долго и мучительно думал, теp лоб, двигал бpовями и ничего не мог вспомнить, кpоме четвеpки по закону божьему на выпускном экзамене.
Устроившись на самом верху удивительной пирамиды из дыма, музыки, водки и рук Рональда, то и дело позволявших себе вылазки, Бэпс снисходительно, сквозь полуопущенные веки, поглядывала вниз на сидящего на полу Оливейру; тот прислонился к стене, к эскимосскому ковру из шкур, совершенно опьяневший, и курил с характерным для латиноамериканца выражением досады и горечи; иногда между затяжками проступала улыбка, вернее, рот Оливейры, которого Бэпс некогда (не теперь) так желала, кривился в улыбке, а все лицо оставалось будто смытым и отсутствующим. Как бы ни нравился ему джаз, Оливейра все равно никогда бы не отдался этой игре, как Рональд, не важно, хорош был джаз или плох, «горячий» он был или «холодный», негритянский или нет, старый или современный, чикагский или нью орлеанский, – никогда бы не отдался тому джазу, тому, что сейчас состояло из Сатчмо, Рональда и Бэпс