Порывисто Цитаты (показано: 1 - 30 из 31 цитаты )

Я просто не мог ей отказать, понимаешь? - Да это ты не понимаешь! Одного раза недостаточно? Йоник зачарованно смотрел, как брат сжимает и разжимает кулаки. Выкрикнул порывисто:- Хватит, Амир! Тогда просто отлетели колеса. Диана – первоклассный водитель, и ты это знаешь ни хуже других…Амир рявкнул в пухлую физиономию:- Я знаю, что тогда она чуть не погибла! - Но ведь не погибла же! – Раздался звонкий голосок. — А ты рычишь, как тачка без глушака. Он машинально опустил руки, выпуская Йоника. Тот встряхнулся, будто огромный воробей. Диана, возникнув из темноты, кивнула ребятам. - Всем привет. - Ты соображаешь, что ты делаешь? – Шагнул к ней Амир. - Получше некоторых! Ангельская улыбка и наивный взмах золотых ресниц несколько смягчили ее ответ. Но Амир слишком хорошо знал сестру, и не подался искушению поверить этим женским штучкам. Она просто развлекается.
Влюбленный застает свою возлюбленную спящей на мшистом склоне. Ему хочется полюбоваться ею, не разбудив ее. Он крадется по траве, стараясь не шуметь; он останавливается; ему кажется - она шевельнулась; он отступает; ни за что на свете не хотел бы он, чтобы она его увидела. Но все тихо, он опять приближается; он склоняется над ней; легкое покрывало накинуто на ее лицо; он приподнимает его, наклоняется ниже; его взор предвосхищает видение красоты, теплой, цветущей и пленительной на ложе сна. С какой жадностью он смотрит на нее! И вдруг цепенеет! Как он вздрогнул! Как бурно сжимает в объятиях тело, которого минуту назад не осмеливался коснуться пальцем! Как громко зовет ее по имени, затем кладет на землю свою ношу, смотрит на нее безумным взглядом. Он схватил ее так порывисто, и он зовет ее так громко, он смотрит на нее таким взглядом от того, что ни чем не в силах разбудить ее, никакими звуками и движениями. Он думал, что его любимая сладко спит, - а нашел ее мертвой и недвижной, как камень
Даже если он запоминал факты, это не приближало его к истине. Какой толк от фактов, если они истолкованы неверно? Отец был уверен, что у всех поступков должна быть не явная, но скрытая цель. Сам он был честен и порывист, любой негодяй мог провести его как ребенка — но в теории он превращался в насупленного Макиавелли и подвергал совершенно неизвестных ему людей той сложной и мучительной операции, которую он именовал «чтением между строк». Дайте ему исходную точку — и Бог знает, к чему он придет, но в том, к чему он придет, он будет уверен непоколебимо. «Я вижу его насквозь», «прекрасно понимаю, чего он хочет», — говорил он и, как мы вскоре поняли, до могилы видел смертельную ссору, умышленное оскорбление, затаенную обиду, сложнейший расчет там, где они не только невероятны, но и физически невозможны. Если мы пытались возражать, отец лишь снисходительно посмеивался над нашей наивностью, доверчивостью и полным незнанием жизни.
Дверь кабинета ответственного секретаря отворилась, он — маленький, худощавый — торопливо подошёл к доске объявлений, откинув полы короткого пиджака, упёрся руками в поясницу, качнулся на мысках: — Тааак. Постоял немного, покусывая бескровные губы, потом порывисто повернулся и, ненадолго скрывшись в кабинете, возвратился — с чёрной ракетницей в руке. Заложив в неё розовый патрон с чёрным номером 1430 на лоснящемся боку, ответственный секретарь взвёл курок, сунул дуло в зев стоящей возле доски чугунной урны и выстрелил. Сухой, раскатистый, словно щёлк бича звук зазвенел по коридору, ракета ударила в дно урны и забилась, закувыркалась в ней, рассыпаясь красными искрами и шипя. Двери отделов стали отворяться, выпускать торопливых людей. Секретарь спрятал ракетницу в карман и, подойдя к распахнутой приёмной главного редактора, семафором вытянул левую руку: подходящие улыбались, повинуясь её направлению, входили в приёмную и молча кивали согнувшейся в низком поклоне секретарше.
Останавливаюсь у печки и оглядываю детские лица. Большинство выражает благонравие и посредственность, другие глупы, но попадаются лица, в которых светится что-то яркое. Этим в жизни не все будет казаться само собой понятным.ю у них не все будет идти гладко... Внезапно чувствую приступ душевной слабости. Вот завтра пройдем местоимения, думаю я, а на следующей неделе напишем диктант; через год вы будете знать наизусть пятьдесят вопросов из катахезиса; через четыре года начнете таблицу умножения второго десятка; вы вырастете, и жизнь возьмет вас с свои тиски; у одних она потечет плавнее, у других порывистей, у одних - ровно, у других - ломая и круша. Каждого из вас постигнет своя судьба, судьба та или иная, помимо вашей воли... Чем уж я могу помочь вам? Своими спряжениями или перечислениями немецких рек? Сорок вас, сорок разных жизней стоят за вашими плечами и ждут вас. Если бы мог помочь вам, с какой радостью я это сделал бы! Но разве у нас человек может поддержать человека?
Тематика:
О человеке, играющем на биллиарде: «Если шар слегка отклоняется от направления, которое желает ему дать играющий, не замечали ли вы сотни раз, как игрок стремится подтолкнуть его движением глаз, головы и даже плеча, как будто эти чисто символические движения могут изменить путь шара. Не менее характерные движения производятся так же в том случае, если шар пущен с недостаточной силой. У неопытных игроков движения эти так порывисты, что вызыва ют улыбку у зрителей». Такие движения можно, как мне кажется, приписать просто привычке. Ведь много раз повторялось одно и то же: человек, желая отодвинуть предмет в сторону, всегда толкал его именно в эту сторону; а когда хотел оста­новить предмет, он тянул его назад. Следовательно, когда игрок видит, что его шар движется в неправильном направлении, и сам он в то же время сильно желает, чтобы шар двигался в дру­гом направлении, он не может, в силу долгой привычки, удер­жаться от бессознательных движений, которые в аналогичных случаях оказывались эффективными.