Тошнота Цитаты (показано: 1 - 30 из 30 цитаты )

и катись бутылкой по автостраде, оглушенной, пластиковой, простой. посидели час, разошлись не глядя, никаких "останься" или "постой"; у меня ночной, пятьдесят шестой. подвези меня до вокзала, дядя, ты же едешь совсем пустой.то, к чему труднее всего привыкнуть - я одна, как смертник или рыбак. я однее тех, кто лежит, застигнут холодом на улице: я слабак. я одней всех пьяниц и всех собак. ты умеешь так безнадежно хмыкнуть, что, похоже, дело мое табак.я бы не уходила. я бы сидела, терла ободок стакана или кольцо и глядела в шею, ключицу, горло, ворот майки - но не в лицо. вот бы разом выдохнуть эти сверла - сто одно проклятое сверлецос карандашный грифель, язык кинжала (желобок на лезвии - как игла), чтобы я счастливая побежала, как он довезет меня до угла, а не глухота, тошнота и мгла. страшно хочется, чтоб она тебя обожала, баловала и берегла.и напомни мне, чтоб я больше не приезжала. чтобы я действительно не смогла
ей пришла мысль о том, как несправедливо сказано, что проклятие наложено на женщину, чтобы в муках родить чада. "Родить ничего, но носить - вот что мучительно", - подумала она, представив себе свою последнюю беременность и смерть этого последнего ребенка. "Да и вообще, - думала Дарья Александровна, оглянувшись на всю свою жизнь за эти пятнадцать лет замужества, - беременность, тошнота, тупость ума, равнодушие ко всему и, главное, безобразие. Кити, молоденькая, хорошенькая Кити, и та так подурнела, а я беременная делаюсь безобразна, я знаю. Роды, страдания, безобразные страдания, эта последняя минута... потом кормление, эти бессонные ночи, эти боли страшные..." И все это зачем? Что ж будет из всего этого? То, что я, не имея ни минуты покоя, то беременная, то кормящая, вечно сердитая, ворчливая, сама измученная и других мучающая, противная мужу, проживу свою жизнь, и вырастут несчастные, дурно воспитанные и нищие дети.
Тематика:
Огромная, черная стрела часов, застывшая перед своим ежеминутным жестом, сейчас вот дрогнет, и от ее тугого толчка тронется весь мир: медленно отвернется циферблат, полный отчаяния, презрения и скуки; столбы, один за другим, начнут проходить, унося, подобно равнодушным атлантам, вокзальный свод; потянется платформа, увозя в неведомый путь окурки, билетики, пятна солнца, плевки; не вращая вовсе колесами, проплывет железная тачка; книжный лоток, увешанный соблазнительными обложками, – фотографиями жемчужно голых красавиц, – пройдет тоже; и люди, люди, люди на потянувшейся платформе, переставляя ноги и все же не подвигаясь, шагая вперед и все же пятясь, – как мучительный сон, в котором есть и усилие неимоверное, и тошнота, и ватная слабость в икрах, и легкое головокружение, – пройдут, отхлынут, уже замирая, уже почти падая навзничь…
К богу ... я не знаю дороги, и, наверное, никогда не буду знать, и по-прежнему я остаюсь с уверенностью в полной безысходности плена жизни, и в смерти не вижу никакого избавления. По-прежнему смерть для меня – Гора гниения, соштабелёванная из неисчислимого количества фрагментов тел человеческих, отторгнутых конечностей, сочленений и поруганных органов размножения, и всех этих кошмарных форм внутренностей, выдавленных наружу из лопнувших животов, и блеск сукровичной жижи, зловещей и смертоносной, как мёртвая вода. Поведу ли тебя мимо этой горы – и прямо сквозь неё по ненадёжному, оползающему пластами распада, смрадному тоннелю, на бегу отбрасывая ударами локтей и коленей падающие с потолка пещеры куски осклизлого мяса. О тошнота! Ты благословеннейшее и приятнейшее чувство в сравнении с тем омерзением, которое познаёт суть человеческая на близких подступах к смерти.