Упитанный Цитаты (показано: 1 - 30 из 32 цитаты )

Кого я боюсь, так это сбивающихся в стаи подростков, хищных, как акулы, с угрюмыми лицами, на которые уже упала тень тюремной решетки. Дети, презревшие детство – время, когда еще возможно удивление, когда растет душа. Их души, эти органы удивления, недоразвиты, но уже окаменели. А по другую сторону разделительной линии – их белые сверстники с такими же недоразвитыми душами все плотнее и плотнее заворачиваются в свои коконы, чтобы там уснуть. Бассейн, верховая езда, уроки танцев, крикет на лужайке; всю жизнь они проведут внутри обнесенных стенами садов, под охраной бульдогов; дети рая, светловолосые, невинные, излучающие нездешнее сияние, нежные, словно путти. Место их пребывания – лимб нерожденных; они невинны невинностью пчелиных деток, белых, упитанных, купающихся в меду, вбирающих его сладость сквозь нежную кожицу. Их души погружены в дрему, преисполнены блаженства, не имеют ничего общего с жизнью.
Киберпанк — Знаешь, я волнуюсь, — сказал Ахиллес. — Самая лучшая клиника в Гонконге, — успокоила его Черепаха, — Все они ему сделают, как надо. — Одно дело — мифы, — оправдываясь, сказал Ахиллес, — А другое — китайские имплантаты. Это уже киберпанк какой-то. — Мифы нового времени, — философски сказала Черепаха. — Ну вот, все готово! — раздался вдруг довольный голос. Ахиллес и Черепаха обернулись. — О, — сказал Ахиллес. — Ого, — сказала Черепаха. — Клево, а? — ухмыльнулся Икар, — Я снова буду летать. — В духе нового времени, — сказал Ахиллес, покосившись на Черепаху. — Я даже думаю сменить имя. Старое не вяжется с новым имиджем. Вот только… — Что? — Я не кажусь вам толстым? — Ну, ты…ты… — замялся Ахиллес. Икар выжидающе смотрел на них. — Ты… — Ты в меру упитанный, — произнесла вдруг Черепаха, — и кнопка тебе очень идет.
Тематика:
-Вот мыслей-то я и боюсь,-обрадовался Гриша.- Завсегда они у меня скачут. Удержу нет. И откуда только они появляются. Намедни совсем веселый был. Хотя и дочка кипятком обварилась. Шел себе просто по дороге,свистел. И увидал ёлочку, махонькую такую,облеванную... И так чего-то пужливо мне стало,пужливо.. Или вот когда просто мысль появляется.. Все ничего, ничего, пусто и вдруг - бац!- и мысль... Боязно очень. Особенно о себе боюсь думать. -Ишь ты.. О себе- оно иной раз бывает самое приятное думать, скалится Михайло, поглаживая себя по животу. В деревушке, как в лесу, не слышно не единого непристойного звука. Все спит. Лишь вдали, поводя бедрами, выходит посмотреть на тучки упитанная дева, Тамарочка. -В секту пойду,- бросив волосы на нос, произносит Гриша. Михайло возмущается. - Не по-научному так,- увещевает он.- Не по-научному. Ты в Москву поезжай. Или за границу. Там, говорят, профессора мозги кастрируют.
Тематика:
— Она уже тут, да? — спросил Гомунколосс. — Кто? — Величайшая опасность из всех. — Величайшая опасность из всех? Здесь? Где? Где она? — Я в панике огляделся по сторонам, ища упитанную змею или лорнетного ухощипа, но ничего не увидел. — Она в тебе, — ответил Гомунколосс. — Это твой собственный страх. Да, мне было ужасно страшно. Я не решался двинуться ни вперед, ни назад. Меня будто парализовало. — Ты справишься с ним сейчас или никогда, — продолжал Гомунколосс, — иначе он тебя прикончит. — И как же, скажи на милость, мне это сделать? — Просто карабкайся дальше. Все равно что роман пишешь: в начале просто, первые главы пишутся сами собой, но потом устаешь, оглядываешься назад и видишь, что одолел только половину. Смотришь вперед, а конца и края еще и не видно. Если ты утратишь мужество, пиши пропало. Начать легко. Трудно закончить.
Раввин беседовал с Богом об аде и рае. «Я покажу тебе ад,» – сказал Бог и повел раввина в комнату, где стоял большой круглый стол. Вокруг стола сидели голодные, отчаявшиеся люди. На столе стоял огромный горшок с едой, которая пахла так аппетитно, что у раввина слюнки потекли. У всех собравшихся были ложки с очень длинными ручками. Длинные ложки как раз доставали до горшка, но их ручки были длинней рук едоков, и те не могли поднести еду к губам, а значит, не могли есть. Раввин увидел, что их страдания поистине ужасны. «А теперь я покажу тебе рай,» – сказал Господь. Они вошли в другую комнату, точно такую же, как первая. В ней стоял такой же круглый стол, а на нем такой же горшок с едой. У людей были такие же ложки с длинными ручками. Но здесь все были упитанные и довольные, беседовали и смеялись. Раввин ничего не понимал. «Это очень просто, но требует некоторой сноровки,» – сказал Господь. «Видишь ли, в этой комнате люди научились кормить друг друга.»