Зуб Цитаты (показано: 1 - 30 из 1583 цитаты )

… Я повстречала его весною, Он был художник почти известный, Мы целовались с ним под сосною — И он женился, поскольку честный… Он пил немного, он был негрубым, Такое счастье, лишь раз бывает! Одно смущало — почистит зубы, И вечно тюбик не закрывает. Но я внимания не обращала — Такой мужчина мне небом даден! И всё по-бабьи его прощала, Всё - даже тюбик, будь он неладен… А он, рисуя, впадал в нирвану, То вдруг обнимет — люблю, и баста! То вдруг, проказник, потащит в ванну… А там открыта зубная паста! А я, как дура — носки стирала, В супы ложила бульонный кубик, И всё просила, всё умоляла: «Почистил зубы — закрой, блин, тюбик!» А он, скотина — ну как нарочно: «Всё это, Глаша — будет — второстепенно!» Скажите, девки, — ну разве можно Любить и гадить одновременно! И я с досады ушла к соседу, Ведь у соседа — вставная челюсть. … На полке тюбик от бленд-а-меду Лежит закрытый. Какая прелесть…
Он вам второй орден покажет, — сказал лейтенант. — На спине. Не совладав со всеми пуговицами, старик стащил рубашку через голову и, не снимая с рук, повернулся. На худой, костлявой спине его под левым плечом был виден бурый полукруглый шрам. — Это зубы его, зубы, — все еще стоя к ним спиной, говорил дед. — Кучума, значит. Контузило меня на переправе, так в воду оба и упали. Я, это, соображения не имел, а Кучум — вот. Зубами за гимнастерку да вместе с мясом, чтоб покрепше. И выволок. И упал сам. Помер. Осколком у него ребра выломало, и кишки за ним волочились. — Какая гадость, — сказала вожатая, став пунцовой, как галстук. — Кира Сергеевна, что же это такое? Это издевательство какое-то, Кира Сергеевна. — Одевайся, дед, — вздохнул лейтенант, и опять никто не почувствовал его боли и заботы: все своей боли боялись. — Простудишься, так тебя никакой Кучум больше не вытащит.
Строго говоря, нашим отношениям с некоторых пор недостает легкого налета брутальности; из них исчезла та восхитительная смесь безжалостности и нежности, та любовь на грани убийства, от которой остаются синяки, та ярость, которая заставляет в миг высшего наслаждения выкрикивать непристойности. Мы уже не рабы нашей страсти, мы уже не трогаем друг дружку при первой удобной (и неудобной) возможности, мы больше не ведем себя как двое безумцев, какими, строго говоря, и впрямь не являемся. Что правда, то правда: я больше не хищный зверь, а она не заблудшая овечка, на которую я охочусь; ни тебе лунатического сладострастия, ни поруганной невинности, ни неукротимого насильника, не беспомощно податливой жертвы. Наши зубы, острые зубы кошек и мелких собак, кусачие клыки и резцы, вновь стали обыкновенными человеческими зубами, языки- языками, конечности - конечностями.