Гибель Цитаты (показано: 1 - 30 из 511 цитаты )

Таким образом, «прекрасная девушка» и Бадб, моющая кровавую сбрую, в общем по отношению к Кормаку ведут себя в чем-то одинаково: обе приговаривают его к смерти. И поэтому, как мы можем предположить, за обеими темами стоит исходно один архетипический амбивалентный образ: женщины, символизирующей землю, которая может быть настроена к мужчине-завоевателю либо откровенно отрицательно (тогда она открыто предрекает / насылает ему гибель), либо благожелательно (в этом случае она становится его женой и дает ему власть над Ирландией, но, если «требуют обстоятельства», либо - на уровне нарративном - реализуется сходная сюжетная схема, также предрекает гибель), либо - «псевдо -благожелательно» (в этом случае брак с ней кончается гибелью короля). Но в любом случае - она оказывается «хозяйкой судьбы» короля, основная задача которого состоит в том, чтобы определить, с какой именно ее ипостасью он встретился - с врагом, стремящимся его погубить, или с будущей супругой, брак с которой принесет ему власть над страной.
– Исходя из последних данных, можно предположить, что наша цивилизация – вроде песчаного замка: красивая, большая, но обреченная на неизбежную гибель. И главное – непонятно от чего: то ли волной подмоет, то ли какой-нибудь несмышленый малыш заденет, то ли просто пересохнет основание, и все само собой осыплется… – Картинка не слишком радужная, – заметил Алексей. – Получается, что наша гибель действительно неизбежна. Вопрос только в причине… – Ну, почему же! – азартно возразил Яков, даже покачал перед собой указательным пальцем. – Против воды можно выстроить плотину, стены замка – закрепить специальным лаком… – А с «малышом» что делать? – поинтересовался Алексей. – Расстрелять ядерными ракетами? – Зачем обязательно ядерными? – пожал плечами Яков. – В конце-концов, достаточно отпугнуть. Пусть заплачет и к маме бежит. – И тогда явится пьяный папа… – задумчиво произнес Алексей.
Тематика:
Слезы кулак зажать Отчаянье проехало под глаза синяком, В этой синьке белье щек не вымою. Даже не знаю, на свете каком Шарить тебя, любимая!Как тюрьму, череп судьбы раскрою ли? Времени крикну: Свое предсказанье осклабь! Неужели страшные пули В июле В отданную мне грудь, как рябь?!Где ты? Жива ли еще, губокрылая? В разлуке кольцом горизонта с поэтом Обручена? Иль в могилу тело еще неостылое, Как розовая в черный хлеб ветчина?Гигантскими качелями строк в синеву Молитвы наугад возношу… О тебе какой? О живой Иль твоей приснопамятной гибелью, Бесшабашный шут?!Иль твоей приснопамятной гибелью, Ненужной и жуткой такой, Ты внесешься в новую библию Великомученицей и святой; А мне?.. Ужасом стены щек моих выбелю. Лохмотья призраков становятся явью. Стены до крови пробиваю башкой, Рубанком языка молитвы выстругав. Сотни строк написал я за здравье, Сотни лучших за упокой.
1 февраля 1943 года унтер-офицер Гейнц Годевинд, который за всю свою русскую военную кампанию не послал ни одного письма и лишь изредка получал почтовые открытки, уселся за сколоченный из еловых досок грубо отесанный стол, зажег оставшуюся с Рождества свечу, чтобы написать карандашом на серой военной бумаге. Уважаемая фрау Розен! Наверняка, Вы уже получили от нашего командира роты известие о гибели Вашего мужа. Роберт был моим самым верным боевым товарищем, сопровождавшим меня во время всего Восточного похода. Поэтому я пишу Вам это письмо, чтобы сказать, как мне жаль того, что случилось. В официальных сообщениях речь чаще всего идет о подвигах. Не верьте этому. Мы вовсе не герои, а несчастные бедолаги, которым остается лишь ждать своей гибели. Костлявая смерть с косой — наш постоянный попутчик. Мы ведем с ней беседы денно и нощно; одного хватает она сегодня, другого — на следующий день...