Графиня Цитаты (показано: 1 - 30 из 85 цитаты )

Тематика:
В XIV веке тирольская графиня отправилась завоевывать Каринтию, и на ее пути оказалась крепость Хохостервиц. Войска графини приступили к обычной по тем временам осаде. Но осада затянулась, близилась зима, и графиня, как и ее войска, начинала терять терпение. У осажденных дела обстояли ничуть не лучше. Коменданту сообщили, что из провизии остались один бык да два мешка зерна. Казалось бы, любой главнокомандующий, получив подобные сведения, прикажет сдаться. Однако комендант нашел необычное решение: он приказал зарезать быка, набить его тушу зерном и сбросить с крепостных стен. Так как положение в любом случае было аховым, его послушались, и бык полетел вниз к осаждавшим. А те, увидев тушу, пришли в отчаяние. Ведь бык доказывал, что в крепости провианта хватит еще надолго, а тирольцы долго ждать не хотели. Графиня сняла осаду и убралась восвояси.
Граф. Наши жены думают, что если они нас любят, то это уже все. Вбили это себе в голову и уж так любят, так любят (в том случае, если действительно любят)и до того предупредительны, так всегда услужливы, неизменно и при любых обстоятельствах, что в один прекрасный вечер, к вящему своему изумлению, вместо того чтобы вновь ощутить блаженство, начинаешь испытывать пресыщение. Графиня (в сторону). Ах, какой урок! Граф. Мне часто приходило в голову, что если мы ищем на стороне того наслаждения, которого не находим у себя дома, то это потому, что наши жены не владеют в достаточной мере искусством поддерживать в нас влечение, любить всякий раз по-новому, оживлять, если можно так выразиться, прелесть обладания прелестью разнообразия. Графиня (уязвлена). Значит, женщины должны все… Граф (со смехом). А мужчины – ничего? Но разве мы властны изменить закон природы? Наше дело – добиваться взаимности, а дело женщин… Графиня. А дело женщин? Граф. Уметь нас удерживать. Об этом часто забывают. Графиня. Я-то уж не забуду.
Мужчина может купаться в грязи, опуститься на самое дно общества, оказаться в тюрьме, в дерьме, в колонии, но, выйдя оттуда, он может смыть с себя всю грязь и снова стать тем, кем был. Возможно, с потрясенной душой, но обрести некоторое равновесие. Женщине этого не дано. То есть абсолютно не дано. Если вы сломали женщину, если макнули ее лицом в грязь, если заставили пройти через испытания, то она этого никогда не забудет. Проститутка может притвориться графиней, но стать графиней она никогда не сможет. Рано или поздно прошлое даст о себе знать. У женщины происходит некий сдвиг в сознании. Может, потому, что мужчины больше скоты, чем нам кажется? И они реагируют на все иначе, чем женщины? Не знаю. Но думаю, что моя теория верна. Эти рассказы французских писателей о бывших проститутках, ставших графинями, — все вранье. Просто в том обществе графини были такими же проститутками. Им не нужно было притворяться.
Летом меня очень встревожили слухи о том, что вышло высочайшее повеление о наказании Льва Николаевича за заграничное издание "Воскресения". Графиня Александра Андреевна Толстая писала мне, что никакого такого высочайшего повеления не было, а возмутилось очень духовенство, поднявши вопрос о том, чтобы лишить Льва Николаевича церковных похорон в случае его смерти. Графиня Александра Андреевна говорила об этом с Победоносцевым, и он согласился с ее мнением, что нельзя знать, что произойдет в душе умирающего за две минуты до смерти, потому нельзя лишать его благодати. Пишет мне: "Но признаюсь тебе, и злобу Льва Николаевича я переношу с трудом. Зачем возмущать, оскорблять стольких людей совершенно даром? Где же тут любовь, о которой он так много проповедовал?" Тот же вопрос приходилось и мне до конца жизни Льва Николаевича ставить перед собой, но не находить его разрешения.
Когда заиграла музыка, Наташа вошла в гостиную и, подойдя прямо к Пьеру, смеясь и краснея, сказала: – Мама велела вас просить танцевать. – Я боюсь спутать фигуры, – сказал Пьер, – но ежели вы хотите быть моим учителем... И он подал свою толстую руку, низко опуская ее, тоненькой девочке. Пока расстанавливались пары и строили музыканты, Пьер сел с своей маленькой дамой. Наташа была совершенно счастлива; она танцевала с большим, с приехавшим из-за границы. Она сидела на виду у всех и разговаривала с ним, как большая. У нее в руке был веер, который ей дала подержать одна барышня. И, приняв самую светскую позу (Бог знает, где и когда она этому научилась), она, обмахиваясь веером и улыбаясь через веер, говорила с своим кавалером. – Какова, какова? Смотрите, смотрите, – сказала старая графиня, проходя через залу и указывая на Наташу. Наташа покраснела и засмеялась. – Ну, что вы, мама? Ну, что вам за охота? Что ж тут удивительного?