Карнавал Цитаты (показано: 1 - 30 из 38 цитаты )

– И сейчас концерт. У них теперь все время один сплошной концерт. Он на весь мир объявил, что отныне у них фестиваль, и музыка будет звучать вечно. Что-то тут, конечно, есть… Уж лучше фестиваль, чем крышей съехать…– Бахтин! – вдруг, помолчав немного, восхитилась Витка. – Это же Бахтин! Бахтинская идея карнавала, карнавальной культуры, где реальность выворачивается наизнанку, а верх и низ меняются местами!– У них фестиваль, а не карнавал, – уточнил злой Милош и забрал плед назад.– Не вижу особой разницы, – отмахнулась Витка. – По сути, все равно – карнавал. Туда же – балаган, туда же – вертеп и прочий базар-вокзал… Подожди, они сейчас народ заведут так, что все желающие начнут голыми танцевать при луне. Карнавал – мир, где возможно невозможное. Открытые эмоции и все такое. Да, Тодорович гениальный дядька, – подытожила она, расширенными глазами глядя на экран. – И самое главное, дорогой, что он прав, что бы ты ни говорил. Он все делает правильно. Это единственный выход.
Карнавальный смех, во-первых, всенароден (всенародность, как мы говорили уже, принадлежит к самой природе карнавала), смеются все, это – смех «на миру»; во-вторых, он универсален, он направлен на все и на всех (в том числе и на самих участников карнавала), весь мир представляется смешным, воспринимается и постигается в своем смеховом аспекте, в своей веселой относительности; в-третьих, наконец, этот смех амбивалентен: он веселый, ликующий и – одновременно – насмешливый, высмеивающий, он и отрицает и утверждает, и хоронит и возрождает. Таков карнавальный смех. Отметим важную особенность народно-праздничного смеха: этот смех направлен и на самих смеющихся. Народ не исключает себя из становящегося целого мира. Он тоже незавершен, тоже, умирая, рождается и обновляется. В этом – одно из существенных отличий народно-праздничного смеха от чисто сатирического смеха нового времени.
— Вот ведь странное дело: столько лет люди бьются, ищут смысл жизни, — а надо просто радоваться, и все. — Правильно, — кивнул Реймонд. — Видите ли, миссис Шимфизл… — Зовите меня, пожалуйста, Элнер. — Спасибо. Видите ли, Элнер, жизнь намного проще, чем кажется людям. — Точно! — весело отозвалась Дороти. — Проще не бывает. Реймонд повернулся, снял со стены большую картину с изображением карнавала — сотни цветных огней вдруг засияли на полотне, зазвучала живая музыка — и продолжал: — Понимаете, Элнер, жизнь похожа на американские горки: то вверх, то вниз, то ухаб, то поворот. — А-а! — подхватила Элнер. — Значит, надо вдохнуть поглубже и получать удовольствие. Реймонд поддержал ее: — Вот именно. Только вот в чем дело… большинству людей кажется, будто они за рулем, и они так стараются управлять, что пропускают все самое интересное.
Тематика:
Но более всех других затей [карнавала] привлекло мое внимание искусно сделанное двухсаженное сердце - из алого плюша. Оно было как живое; вздрагивая, напрягаясь или падая, причем трепет проходил по его поверхности, оно медленно покачивалось среди обступившей его группы масок; роль амура исполнял человек с огромным пером, которым он ударял, как копьем, в ужасную плюшевую рану. Другой, с мордой летучей мыши, стирал губкой инициалы, которые писала на поверхности сердца девушка в белом хитоне и зеленом венке, но, как ни быстро она писала и как ни быстро стирала их жадная рука, все же не удавалось стереть несколько букв. Из левой стороны сердца, прячась и кидаясь внезапно, извивалась отвратительная змея, жаля протянутые вверх руки, полные цветов; с правой стороны высовывалась прекрасная голая рука женщины, сыплющая золотые монеты в шляпу старика-нищего. Перед сердцем стоял человек ученого вида, рассматривая его в огромную лупу, и что-то говорил барышне, которая проворно стучала по клавишам пишущей машины.