Метель Цитаты (показано: 1 - 30 из 92 цитаты )

Маленькая бесконечная поэма. Сбиться с дороги это слиться с метелью, а слиться с метелью это двадцать столетий пасти могильные травы. Сбиться с дороги это встретиться с женщиной, которая режет по два петуха в секунду и не боится света, а свет — петушиного крика, задушенного метелью. А когда метель задохнется пробудится южный ветер, но и ветры стонов не слышат и поэтому снова пасти нам могильные травы. Я видел, как два колоска воскового цвета, мертвые, хоронили гряду вулканов, и видел, как два обезумевшие ребенка отталкивали, рыдая, зрачки убийцы. И я знаю, что два — не число и числом не станет, это только тоска вдвоем со своею тенью, это только гитара, где любовь хоронит надежду, это две бесконечности, недоступные друг для друга. и еще это стены мертвых и напрасная боль воскрешенья. Цифра два ненавистна мертвым, но она баюкает женщин, и они пугаются света, а свет — петушиного крика, петухам же в метели не спится, и поэтому вечно пасти нам могильные травы.
Зима. И вдруг — комар. Он объявился в доме. Звенит себе, поет, как летнею порой. Откуда ты, комар? Как уцелел в разгроме? Ты жив ещё, комар? Ты истинный герой! - А на дворе метель. И ночь зимы ненастной. В окне сплошная темь. В стекло гремят ветра. А здесь поет комар — уже он безопасный. И можно уважать упорство комара. - Он с лета присмотрел укромноме местечко. И вот теперь гудит, как малый вертолет. Слились в единый хор метель, и он, и печка. Не бейте комара! Пускай себе поет! - А может быть, придут дни поздних сожалений, И мы сообразим, что в равновесье сил — Ветров и облаков, животных и растений — Он жил совсем не зря и пользу приносил. - И будет славен он, зловредный сын болота, И в Красной книге как редчайший зверь храним, И будет на него запрещена охота, И станет браконьер охотиться за ним. - Гудит, поет комар, ликует напоследок, Он уцелел в щели и рассказал о том. Не бейте комара хотя б за то, что редок. А польза или вред узнаются потом.
РУЧНОЙ ВОЛК У лесника в прокуренной сторожке Домашний волк живет не первый год. Он незлобив, не тронет даже кошки, Он, как собака, домик стережет. Когда-то у оврага, в дальней роще, В неистовую позднюю пургу, Лесничий взял его волчонком тощим И преданного выкормил слугу. Но в феврале, когда метель клубится, Волк смотрит настороженно во тьму, И сам хозяин в эти дни боится Его погладить, подойти к нему. Там где-то стая ждет его прихода, Его зовет клубящаяся мгла, — И, может быть, голодная свобода Ему дороже теплого угла. Хозяин, бойся этой волчьей стати И очень-то не доверяй ему, — Злом за добро он все равно отплатит, На вой волчицы кинувшись во тьму. Ни ласкою, ни хлебом, ни пинками Не пробуй возвращать его назад, — Он горло перервет тебе клыками, И ты же будешь в этом виноват. Он просто волк, он не собачьей масти, И он уйдет, забыв, что он ручной, От теплого навязанного счастья В метель и холод, в неуют ночной.
Тематика:
Малиновки пели, и синие ели Кружились, летели в глазах. Но вот уже метели, а Вы не сумели, — Да что там! — не смели сказать… Говорите, говорите, я молчу… О полотнах и о моде, О вещах и о погоде, И вообще, о чём угодно — Вы же знаете, я слушать Вас хочу! Говорите, говорите, я молчу… Поспешные встречи, неясные речи И дым сигарет до утра. Наверно, несчастье — моё безучастье. Ну что Вы, какая хандра! Говорите, говорите, я молчу… Много доброго и злого Мне приносит Ваше слово. Только кажется мне снова, Что я дорого за это заплачу… Говорите, говорите, я молчу… Все видят — я знаю! — и я не скрываю, Ведь мы же у всех на виду! А знаете, скука — весёлая штука, Когда вы попали в беду… Говорите, говорите, я молчу… Ах, молчание опасно? Обвинение ужасно! Вы обиделись напрасно… Как предмет любимый в школе я учу: Говорите, говорите, я молчу…
Заплутал не знаю где, чудо чудное глядел, По холодной по воде, в грязном рубище Через реку, через миг брёл, как посуху, старик, То ли в прошлом его лик, то ли в будущем. Позамёрзшая межа, а метели всё кружат, Я глазами провожал, слышал сердца стук. Одинока и горба не моя ли шла судьба, Эх, спросить бы, да губа онемела вдруг. Полем, полем, полем, Белым, белым полем дым, Волос был чернее смоли, Стал седым. А старик всё шёл, как сон, по пороше босиком, То ли вдаль за горизонт, а то ли в глубь земли. И темнела высота, и снежинки, петь устав, На его ложились стан да не таяли. Вдруг в звенящей тишине обернулся он ко мне, И мурашки по спине ледяной волной. На меня смотрел и спал, старче, кто ты, — закричал, А старик захохотал, сгинув с глаз долой. Не поверил бы глазам, отписал бы всё слезам, Может, всё что было там — померещилось. Но вот в зеркале, друзья, Вдруг его увидел я, Видно, встреча та моя всё же вещая.