Озадаченный Цитаты (показано: 1 - 30 из 70 цитаты )

Кто-то спросил Бокудзю: — Что вы делаете? Какова ваша религиозная дисциплина? Он ответил: — Я живу обычной жизнью — это моя дисциплина. Когда я чувствую голод, я ем. Когда я чувствую, что хочу спать, я сплю. Спрашивающий был озадачен. Он сказал: — Но я не вижу в этом ничего особенного. Бокудзю сказал: — В этом вся суть. Нет ничего особенного. Все, жаждущие чего-то особенного, являются эгоистами. Спрашивающий всё ещё был озадачен. Он сказал: — Но это делают все: когда голодны — едят; когда хотят спать — спят. Бокудзю рассмеялся и сказал: — Нет. Когда вы едите, то вы делаете тысячу и одну вещь: вы думаете, мечтаете, воображаете, вспоминаете. Вы не только едите. Когда я ем, то я просто ем: тогда существует только еда и ничего больше. Когда вы спите, вы видите сны, боретесь, имеете кошмары. Когда я сплю, то я просто сплю, не существует больше ничего. Когда есть сон, то есть только сон. Нет даже Бокудзю. Когда я гуляю, то существует только прогулка, не существует никакого Бокудзю: просто прогулка.
– Америка, – сказал Джон, – быть может, и не идеальная страна, но не забывайте, что мы единственная великая держава за всю историю человечества, которая, будучи достаточно сильна, чтобы завоевывать другие государства, не сделала этого. Должно быть, вид у меня был весьма озадаченный; смысл сказанного не сразу дошел до меня. Я только подумал, что, вероятно, когда-то, очень давно, какая-нибудь забытая богом страна уже имела случай проявить такое редкостное великодушие. – Да, – продолжал Джон, – в сорок пятом году мы могли покорить Россию, сбросив одну атомную бомбу на Москву, другую на Ленинград. Но мы этого не сделали. Почему? Не спрашивайте меня – я и сам не знаю. Вероятно, мы очень наивны. Мы все еще верим в такие старомодные понятия, как свобода и право каждого человека решать свою собственную судьбу. Американцы никогда не любили вмешиваться в чужие дела…
Тематика:
— Когда мне бывало плохо, или возникали какие-то трудности — где ты был? Почему не отвечал на мои молитвы? … — Ты знаком с теорией, что существую только Я, и нет в мире ничего, кроме Меня? — Знаком, конечно, — фыркнул человек. — И как ты думаешь, мне плевать на Себя Самого? Человек озадаченно нахмурился. — Не понимаю… — Ты — это тоже я. Вы все — это я, чего тут не понять? Вот скажи, тебе когда-нибудь доводилось идти долгой трудной дорогой день и ночь? — Да, бывало пару раз. — Тогда представь себе, ты идешь, впереди тебя ждёт горячий ужин и уютное кресло, пища для желудка и мягкий коврик под усталые ноги. А ноги не желают ждать, они уже болят и ноют, и уговаривают остановиться и дать им отдохнуть прямо тут, посреди леса, в уютной грязной луже. Ты к ним прислушаешься? — Нет… — Ну вот видишь, — вздохнул Шамбамбукли. — Я бреду через лес к теплому очагу уже столько тысяч лет, а вы всё ноете и ноете…
Дело вовсе не в том, решил Пирс, что силы, которые вольны исполнять желания, хотят нашей смерти или даже просто хотят нас чему-то научить, они всего-то навсего вынуждены, неважно в силу каких обстоятельств, делать именно то, чего мы у них просим, ни больше и ни меньше. Мидасу никто и не думал преподавать урок об истинных и ложных ценностях; тот демон, который исполнил его желание, понятия не имел о том, что таковые вообще на свете существуют, как не знал он и того, зачем это Мидасу восхотелось собственной смерти, — и знать не хотел. Желание было исполнено, Мидас обнял жену — и, может статься, демон был на секунду озадачен отчаянием Мидаса, однако, не будучи сам человеком, будучи всего лишь бесплотною силой, он даже не стал над этим задумываться, он поспешил исполнять другие желания, как мудрые, так и совершенно дурацкие.
Подобное к подобному — Это не проклятие, — сказал Агасфер, — Это одно удовольствие! — Кому как, — уныло пробормотал Ахиллес. Черепаха только фыркнула. — Вечный турист! — сказал Агасфер. — Что у нас там дальше по списку? — Давай-ка посмотрим, — сказала Черепаха с тяжелой иронией, — В Тартар мы уже плевали… — К Елене целоваться лезли, — сказал Ахиллес. — За сиренами с диктофоном бегали. — К Орфею с деньгами «спой Хава Нагила» совались. — На стенах Трои «Здесь был Ася» писали. — Хорошо, но мало, — подытожил Агасфер, — Хочу в круиз. Где тут у вас «Арго»? Ахиллес застонал. Черепаха вдруг ухмыльнулась: — Пойдем, покажу. * * * Провожая взглядом отплывающий корабль, Ахиллес тяжело вздохнул: — Вечный ведь. — Вечный, — согласилась Черепаха. — Вернется ведь. Черепаха промолчала. — Снова всех доставать начнет. Черепаха промолчала. Ахиллес пригляделся к кораблю. Потом пригляделся еще. — Слушай, — спросил он озадаченно, — А что значит «Der Fliegende Hollander»?
Морфей — Обожаю сонники, — сказал Морфей, — Спасибо. — А зачем тебе? — спросила Черепаха. — Это как бы словари. — То есть? — Допустим, я хочу, чтобы ты купила газонокосилку. — Что дальше? — Тебе приснится фламинго, торгующий утюгами. Ахиллес озадаченно почесал в затылке. — А просто газонокосилку она не увидит? — Это к дождю. — А дождь? — К снегу. — Как все сложно-то. — Открыл бы ты горячую линию, — сказала Черепаха. — И говорил бы прямым текстом, чего надо, — сказал Ахиллес. — Я на этом и погорел. — Здесь-то что могло случиться? — Ну, я был не в духе, — сказал Морфей, — А первым позвонил такой зануда… — И? — И, с перечислением некоторых частей тела и физиологических особенностей, послал я его в итоге к такой-то матери. — Он обиделся? — Уж лучше бы обиделся, — горько сказал Морфей, — Но этот чертов немец все записал и составил свой сонник…