Погостить Цитаты (показано: 1 - 30 из 43 цитаты )

Тематика:
Мы в этой жизни только гости, Немного погостим И станем уходить, Кто раньше, кто поздней. Всё поначалу было просто, Чем дальше, тем трудней, И жизнь летит быстрей, И мы бежим за ней. Как свеча, горяча, Стекает струйкой воска Тихо жизнь моя, И нет пути назад. Никогда не клянись, Не обещай, что проживёшь Как надо жизнь, Взгляни судьбе в глаза. Мы в жизнь приходим по закону Всевластвующей судьбы, На смену тем, кто был, И тем, кто не успел. Всё будет, как угодно Богу, И может я спою Всё то, что до меня Ушедший не допел. Два пути не пройти, И от судьбы, как не старайся, Не уйти, И жизнь возьмёт своё. А назад не смотри, Не вспоминай свои ошибки На пути, Иди и всё пройдёт. Нам в жизни так бывает больно, Израненной душой Стремимся к небесам, Ища спасенье там. И можно быть судьбой довольным, Но так и не понять, Что есть ты на земле, Отдавшись небесам.
«…В тебе нет свободы, – подумал на бегу Фесс, забывшись и мысленно обращаясь прямо к своей могущественной противнице. – Все мысли Салладорца есть либо ложь, либо искреннее заблуждение. Я всегда считал, что есть две правды. Что нет „злых“ и „добрых“, „светлых“ и „тёмных“. Я ошибался. Ты – зло. В тебе нет ничего, кроме зла. Ты не по праву владеешь этой силой. Тебя не должно быть. Тебе не нужно ничего, кроме смерти и разрушения. Думаю, без этого тебе просто не выжить. Ты как древний дух, почитаемый неграмотными селянами за бога. Ему приносят жертвы – скажем, зарежут на погосте петуха или даже ягнёнка. Тебе нужны человеческие жертвы. А так – больше в тебе ничего нет. Ты пуста. Ты – зло, но ты даже не зла. Чтобы быть злой, мало быть просто „против“. Надо иметь и что-то „за“. У тебя нет ничего. Я презираю тебя. Ты – недостойный враг. С тобой нельзя сражаться по-рыцарски. Тебя надо просто уничтожить. Без гнева, как взбесившееся животное. Ты – пуста, Сущность!...»
Марш к Иркутску 1920 К Байкалу, сквозь дебри, уходят колонны. Мелькают вдали то изба, то погост. И снег застывает на наших погонах Цепочкой нежданных серебряных звезд. «Мы будем в Иркутске!» — сказал вчера Каппель, И мы прохрипели три раза «Ура!». Да только нога разболелась некстати, И холод — считай, минус тридцать с утра. Стоят одиноко дорожные вехи, Лишь сосны кивают солдатам в пути… Кто там в Нижнеудинске? Наши ли? Чехи? Как встретят? А хватит ли силы дойти? Сегодня сказали — Колчак арестован. За понюшку продал Иуда-Жанен. Похоже, всем нам общий крест уготован, Ведь «черных гусар» не берут они в плен. От роты остался пустяк — только двое. Сто десять штыков — наш отчаянный полк. В промерзлой земле мы могилы не роем — Друзья нам простят, что не отдали долг. А вспомнят ли нас, как мы здесь замерзали, Как гибли в проклятом таежном кольце? А ночью все снятся знакомые дали, И мама встречает на старом крыльце… 1977
Когда кислородных подушек Уж станет ненадобно мне - Жена моя свечку потушит, И легче вздохнется жене. Она меня ландышем сбрызнет, Что в жизни не жаловал я, И, как подобает на тризне, Не очень напьются друзья. Чахоточный критик, от сплетен Которого я изнемог, В публичной "Вечерней газете" Уронит слезу в некролог. Потом будет мартовский дождик В сосновую крышку стучать И мрачный подпивший извозчик На чахлую клячу кричать. Потом, перед вечным жилищем Простясь и покончив со мной, Друзья мои прямо с кладбища Зайдут освежиться в пивной. Покойника словом надгробным Почтят и припомнят, что он Был малость педант, но способный, Слегка скучноват, но умен. А между крестами погоста, Перчаткой зажавшая рот, Одета печально и просто, Высокая дама пройдет. И в мартовских сумерках длинных, Слегка задохнувшись от слез, Положит на мокрый суглинок Весенние зарева роз.