Собрат Цитаты (показано: 1 - 30 из 139 цитаты )

— Так вы хотите сказать, что это вы пытались отравить Белоснежку?— Мы просто хотели, чтобы она какое-то время поспала, — сказал Собрат Номер Два.— Какое-то очень долгое время, — уточнил Номер Три.— Но зачем? — спросил Дэвид.— Скоро сам увидишь, — сказал Собрат Номер Один. — Как бы то ни было, мы скормили ей яблоко: ням-ням, баюшки-баю, ах-ах, «мы ее теряем, но жизнь продолжается». Мы положили ее в гроб, окружили цветами и маленькими рыдающими крольчатами — ну, сам знаешь, все эти штучки, как вдруг появился этот долбаный принц и поцеловал ее. У нас тут и принца-то никакого поблизости не было. Он возник черт знает откуда на своем чертовом белом коне. А потом слез и набросился на Белоснежку, как гончая на кроличью нору. Не знаю, о чем он там думал, когда решил мимоходом поцеловать странную, вроде как мертвую женщину.— Извращенец, — фыркнул Собрат Номер Три. — Таким место в дурдоме.
Блок в жизни Марины Цветаевой был единственным поэтом, которого она чтила не как собрата по «струнному рукомеслу», а как божество от поэзии, и которому, как божеству, поклонялась. Всех остальных, ею любимых, она ощущала соратниками своими, вернее – себя ощущала собратом и соратником их, и о каждом – от Тредиаковского до Маяковского – считала себя вправе сказать, как о Пушкине: «перья на востроты знаю, как чинил: пальцы не просохли от его чернил!» <…> Творчество одного лишь Блока восприняла Цветаева как высоту столь поднебесную – не отрешенностью от жизни, а – очищенностью ею (так огнем очищаются!), что ни о какой сопричастности этой творческой высоте она, в «греховности» своей, и помыслить не смела – только коленопреклонялась. Таким поэтическим коленопреклонением, таким сплошным «аллилуйя» стали все ее стихи, посвященные Блоку в 1916 и 1920–21 годах, и проза о нем, с чтением которой она выступала в начале 30 х годов в Париже; нигде не опубликованная, рукопись эта не сохранилась.
Что есть человек? Что его определяет? Две пятипалые руки, способные держать палку, две ноги и голова? Или потенция к мышлению? Николай Кузанский называл человека humanus deus (человеческий бог), Эразм Роттердамский странным животным, неким средним между божественным созданием и скотиной. Для Паскаля человек не более чем тростник, правда, мыслящий, а человеческий мир - сборище негодяев и убогих, созданных лишь для того, чтобы быть проклятыми. Слова, сазанные в припадке раздражения? А может быть, напротив - плод долгих раздумий? Мудрее прочих окажется Гоббс, который верно оценит волчью суть венца мироздания. Homo homini lipus est - человек человеку волк. Человек - тварь, жрущая окровавленное мясо собрата. Возвышенное посещает его лишь единожды в жизни - в мгновенье умиротворяющей смерти. Да и то не всегда. Тидей, расставаясь с жизнью, ел трепещущий мозг врага. В этом суть человека. Убей, иначе убьют тебя. Убей и сожри! Человек семь. Впрочем, не судите, да не судимы...
Стыдно, мой юный друг! Тен‑Урху, местного рапсода, еще можно было бы понять, но для Ивара Тревельяна, представителя звездной расы и – как ты сказал?.. – посланца небес, это непростительно! Это доказывает, что вы, двуногие, высокомерны и слишком горды. Настолько обуяны гордыней, что считаете вправе явиться в чужой мир и переделывать его по собственному разумению, уподобляясь богам из ваших собственных легенд и сказок. Ускоряете то, подталкиваете это… Быстрее, еще быстрее, совсем быстро! Чтобы ваших двуногих собратьев здесь и в других мирах стало больше, стало совсем много, миллиарды и миллиарды! Чтобы всякий клочок океана и суши были под контролем, чтобы ваши машины плодились как блохи в собачьей шкуре, чтобы эти… как их?.. молекулярные деструкторы целились в каждую живую тварь. – Он прекратил раскачиваться и закончил: – Но быстро и много не значит хорошо. Как следует из вашей собственной истории, быстрый прогресс не увеличивает счастья.