Совмещать Цитаты (показано: 1 - 30 из 52 цитаты )

Тематика:
Люблю сердца, способные простить. Нет-нет, отнюдь не как — нибудь бездумно, А с добрым сердцем, искренно и умно… Простить — как бы занозу удалить… Подчас так сладко горечь затаить, Ведь нет теперь уже пути обратно… А выйдет случай — крепко отомстить! Приятно? Да и как еще приятно!… Коль отомстил — считай, что повезло: Дал сдачу на укусы бессердечности! Но зло обычно порождает зло, И так идет порой до бесконечности… От всепрощенья сердце не согрето, А беспринципность — сущая беда… Есть зло, когда прощенья просто нету! И все же так бывает не всегда… Пусть гневаться и даже раздражаться Приходится, хоть это не легко. А все же зло, коль честно разобраться,- Зачем хитрить?! Давайте признаваться: Порой совсем не так уж велико! Месть с добротою сложно совмещать… И что порой важнее, я не знаю, И все-таки стократно повторяю: ЛЮБЛЮ СЕРДЦА, СПОСОБНЫЕ ПРОЩАТЬ!
Кажется, Бродский - единственный серьезный писатель Нового времени, искренне сожалевший об утрате политеизма. О Юлиане Отступнике он писал: " Рискуя быть обвиненным в идеализации, хочется назвать Юлиана великой душой, одержимой пониманием того, что ни язычество, ни христианство недостаточны сами по себе: ни то, ни другое не может удовлетворить полностью духовные потребности человека. Всегда есть нечто мучительное в остатке, всегда чувство некоего частичного вакуума, порождающее, в лучшем случае, чувство греха. На деле духовное беспокойство человека не удовлетворяется ни одной философией, и нет ни одной доктрины, о которой - не навлекая на себя проклятий - можно сказать, что она совмещает в себе и то, и другое, за исключением разве что стоицизма и экзистенциализма (последний можно рассматривать как тот же стоицизм, но под опекой христианства)".
Тематика:
А ведь еще мало кто знает о моем врожденном пороке: я не узнаю лиц. Вернее, не совмещаю имени человека с его внешностью. Когда, бывает, случайно сталкиваюсь на улице с собственным мужем, первая моя мысль: «Я этого парня где-то видела». Нет, конечно, если прихожу домой, и он открывает мне дверь, я понимаю, что у нас более близкие отношения. Однажды – не помню где, – я вычитала, что, таким же недостатком страдал американский дирижер Томас Бичем. Выкручивался он, примерно, как и я: если после концерта к нему подходил некто и спрашивал: «Маэстро, вы меня помните?», – Бичем, улыбаясь, отвечал: «Да-да, конечно! Как поживает ваш папа? Чем он занят?» Это действовало безотказно до тех пор, пока после одного концерта к нему не подошла молодая особа и спросила: «Маэстро, вы меня помните?» Бичем привычно воскликнул: «О, да-да, конечно! Как поживает ваш папа? Чем он занят?» Молодая особа несколько смутилась и проговорила: «Спасибо, у папы все в порядке. Он по-прежнему остается королем Англии».
От современного человека требуется огромное напряжение фантазии, чтобы представить себе такое состояние религиозного чувства. Мы слишком привыкли соединять с божеством представление о высшем нравственном совершенстве. Поэтому наличность в жизни зла и несправедливости властно ставит перед нами задачу теодицеи, задачу оправдания божества перед лицом мирового зла. И мы не смущаемся тем, что при каждой попытке такого оправдания неизменно упираемся в безвыходный тупик. Гомеровский эллин умел совмещать в своей душе настроения, казалось бы, совершенно несовместимые: глубоко религиозное отношение к жизни и полнейшее отсутствие потребности в теодицее или в космодицее. Жизнь божественна и в то же время с несомненною очевидностью несправедлива. И он этою несправедливостью не возмущается, он спокойно принимает ее, как наличный факт.