Валун Цитаты (показано: 1 - 30 из 40 цитаты )

Тематика:
Когда мы достигли горы Ежэнь, подозревая, что внутри нефритового Будды могут находиться банкноты, золото и драгоценные камни, грузчики спустили его на землю, заявив, что он слишком тяжелый и дальше они его не донесут. Поскольку они запросили сумму в несколько раз превышающую договорную, я делал все, чтобы их успокоить, но они стали вести себя шумно и агрессивно. Я понял, что бесполезно пытаться их урезонить. Увидев большой валун у дороги, весивший несколько сот катти, я улыбнулся и спросил: "Что тяжелее, валун или статуя?" Они хором ответили: "Валун в два или три раза тяжелее статуи". Тогда я двумя руками поднял валун на высоту фута от земли. Раскрыв рты от удивления, они перестали шуметь и сказали: "Старик-Учитель, ты, наверное, живой Будда!" После этого они перестали спорить, и когда мы достигли горы "Петушиная Ступня", я выдал им существенное вознаграждение. Я знаю, что своими собственными силами я бы никогда не поднял тот валун. Я объясняю это божественной помощью.
НАЗВАЛСЯ ОДИССЕЕМ... (капитан Немо - Тихону Браге)Назвался Одиссеем - полезай к Полифему, назвался Немо - молчи, таиcь и скрывайся, и даже когда Морфей приведет морфему к тебе в постель - молчи и не отзывайся. Назвался капитаном - закидывай невод, охоться с подводным ружьем в подводном овраге. И в небе спящем, и в мире - тихо и немо, лишь Немо ищет забвенья в море, а Тихо - в браге. Кем назовешься, туда и полезешь, полезен будешь прелестью перифраза, когда на валунах зацветает плесень и истлевают слова в сердцевине вяза. И если Алиса все еще ждет Улисса, плывущего из Лисcа и Зурбагана, пускай сестра моя, корабельная крыса, напишет ей честно, как нам погано,(пока - без слов - он показывает на обрубок языка, барахтающегося в дословесной тине, и смотрит на шевеление губок морских, на гибкие язычки актиний). А ты, мой Браге с бутылью своей подзорной, двояко выпуклой и вогнутою двояко, узришь ли меня ты в этой ночи позорной, личинкой света в дальнем созвездии Рака?
Все происходящее напоминало свертывание свитка. Я вдруг испугалась, что наше потрясающее странствие окончится бесследно. Подходя к Чомронгу, надо было преодолеть бездонный спуск и вскарабкаться по высоченному склону: именно после этого ужасного испытания в прошлый раз на Чомронг восходили спортсмены — красные, взмокшие, буквально на последнем издыхании. На дне ущелья громыхала река, чистейшее водопадище — хрустальное, ледяное, до того прозрачное, что в глубине у больших валунов видны были горные рыбы. Я уселась на глыбе посреди водопада — и попросила его: — Слушай, давай договоримся. Я всегда буду мысленно обращаться к тебе, — говорю я этому водопаду, — среди бурных волн мирских обязанностей, погрузившись в пучину существования… Запомни меня! А он засмеялся: — Как же, — он мне отвечает, — я тебя запомню? — И забурлил дальше. Мы с ним смеялись и плакали, с этим водопадом. А Лёня нас фотографировал с моста — в уже голубеющем свете дня.