Европейский Цитаты (показано: 1 - 30 из 228 цитаты )

Невский Проспект обладает разительным свойством: он состоит из пространства для циркуляции публики; нумерованные дома ограничивают его; нумерация идет в порядке домов – и поиски нужного дома весьма облегчаются. Невский Проспект, как и всякий проспект, есть публичный проспект; то есть: проспект для циркуляции публики (не воздуха, например); образующие его боковые границы дома суть – гм… да:… для публики. Невский Проспект по вечерам освещается электричеством. Днем же Невский Проспект не требует освещения. Невский Проспект прямолинеен (говоря между нами), потому что он – европейский проспект; всякий же европейский проспект есть не просто проспект, а (как я уже сказал) проспект европейский, потому что… да… Потому что Невский Проспект – прямолинейный проспект. Невский Проспект – немаловажный проспект в сем не русском – столичном – граде. Прочие русские города представляют собой деревянную кучу домишек. И разительно от них всех отличается Петербург.
14 августа 2000 года в 12:47:42 на Земле остановилось время. 70 человек, только что побывавшие на экскурсии в Европейском центре ядерных исследований, появляются из недр земли, куда упрятан детектор ДЕЛФИ, - и вокруг них замирает жизнь. Весь прочий мир погружается в ступор: в нем не существует времени, а также движения, звука, ощущений, дыхания - ничего, кроме музея вечно теплых человеческих восковых фигур и роскоши вселенского одиночества, в котором потерянно бродит горстка хронифицированных. Адриан Хаффнер, бывший журналист, пять лет скитается по застывшей Европе вместе с другими "игроками в мировой бисер", которые ищут спасения от времени в безвременье, и ведет летопись неслучившихся лет. Томас Лер, ученик и преемник Набокова, Музиля и Малларме, написал один из самых значительных романов в современной европейской - и мировой - литературе. "42" - история постижения времени, научная сатира, роман о будущем, притча о просвещении и государственности и история кризиса среднего возраста в космическом масштабе.
Индусский гений до такой степени оригинален, что, какой бы предмет ему ни пришлось заимствовать, этот предмет тотчас же преобразовывается и становится индусским. Даже в архитектуре, где трудно скрывать заимствования, индивидуальность этого своеобразного гения, эта способность быстрого искажения сказывается очень скоро. Можно, конечно, заставить индусского архитектора скопировать греческую колонну, но нельзя ему помешать видоизменить ее в колонну, которую с первого взгляда будут принимать за индусскую. Даже в наши дни, когда европейское влияние столь сильно в Индии, такие видоизменения наблюдаются ежедневно. Дайте индусскому художнику скопировать какой-нибудь европейский образец, он примет от него только общую форму, но преувеличит одни части, умножит, предварительно исказив, орнаментные детали, и вторая или третья копия совершенно потеряет свой западный характер, чтобы сделаться исключительно индусской.
Индийская музыка способна звучать, минимум, в семидесяти двух основных тональностях, ну, и в каких нибудь нескольких сотнях дополнительных. Тональность – это и есть рага, своеобразная музыкальная рамка, внутри которой исполнитель свободно импровизирует как бог на душу положит. (Вот почему тут не поют песен хором, даже во время праздничного застолья!) Европейское ухо подобных тонкостей вообще не улавливает, особенно если на него медведь наступил. В Индии ты не услышишь чистого тона или продолжительного звучания неразукрашенной ноты. Это считается примитивным. Певец или музыкант на «ровной дорожке» обязательно даст трель или форшлаг, он все сделает, чтобы не оскорбить слух индийца отчетливо проявленной мелодией во всей ее неприкрытой наготе. Поэтому европейские певцы здесь не пользуются большим успехом. Некий трепетный бенгалец, слушая пение прославленного Бениамино Джильи, записанное на пластинку, в ужасе заметался по квартире, подумал: кто то попал в беду и он слышит крик о помощи.