Сеять Цитаты (показано: 1 - 30 из 44 цитаты )

Политика во все времена была наукой парадоксов. Ей чужды простые, разумные и естественные решения: создавать трудности - ее страсть, сеять вражду - ее призвание. *** Только слабые натуры покоряются и забывают, сильные же мятутся и вызывают на неравный бой всесильную судьбу. *** Лучше смело и независимо избрать опасный путь, чем ценою унижения - безопасный. *** Политика и разум редко следуют одним путем. *** Политика не считается с чувствами, она принимает в расчет только короны, государства и права наследования. *** Империи перекраиваются, как платья, государства создаются войнами и браками, а не пробуждением национального самосознания. *** Кого боги замыслили погубить, у того они отнимают разум. *** Темные, извилистые пути избирает подчас история, но неизбежно исполнятся ее разумные цели, неизменная историческая необходимость вступает в свои права.
Замысел Мирабо заключается в следующем: он хочет черта изгнать с помощью Вельзевула, вышибить клин клином, революцию уничтожить ее уродливой гипертрофией - анархией. Если обстоятельства не изменить к лучшему, их следует - его пресловутая "politique du pire" - как можно скорее ухудшить, подобно тому как врач возбуждающими средствами вызывает кризис, чтобы ускорить этим выздоровление. Не сдерживать народное движение, а усиливать его, побеждать Национальное собрание не сверху, а, тайным образом подстрекая народ, добиться того, чтобы он сам послал к черту Национальное собрание. Не на покой рассчитывать, не на мир надеяться, а, наоборот, провоцировать несправедливость, сеять в стране недовольство, накалять атмосферу до предела, возбуждая этим страстную потребность в порядке, в старом добром порядке, ничего при этом не страшиться, даже гражданской войны, - вот каковы далекие от морали, но политически прозорливые предложения Мирабо.
Не знаю, как в цивилизованных галактиках, а в мире жестких и сильных личностей без зеркал не обойтись. Потому Наполеон и Муссолини и настаивают на низшем происхождении женщины: ведь если ее не принижать, она перестает увеличивать. Отчасти это объясняет, почему мужчинам так необходима женщина. И почему им так не по себе от ее критики. Почему ей нельзя сказать им: это плохая книга, это слабая картина. Любое ее слово обидит и разгневает их куда больше, чем если б то же самое сказал критик-мужчина. Слово правды — и господин в зеркале съеживается; он уже не столь жизнеспособен. Как же ему дальше жить, давать оценки, сеять свет среди непросвещенных, издавать законы, писать книги и, вырядившись, говорить спич на торжественном банкете, если дома за завтраком и обедом ему не дали вырасти в собственных глазах по крайней мере вдвое?