Связанный Цитаты (показано: 1 - 30 из 37 цитаты )

Тематика:
Термин "шизоидный" применяется к индивидууму, цельность переживания которого расщеплена двойственным образом: во-первых, существует разрыв в его отношениях с его миром, а во-вторых, существует раскол в его отношении к самому себе. Подобная личность не способна переживать самое себя "вместе с" остальными или "как у себя дома" в этом мире, а наоборот, этот индивидуум переживает самого себя в состоянии отчаянного одиночества и изоляции. Более того, он переживает самого себя не в качестве цельной личности, а скорее в виде "раскола" всевозможными образами: вероятно, как разум, более или менее слабо связанный с телом, как два и более "я" и тому подобное. В этой книге предпринимается попытка экзистенциально-феноменологического описания некоторых шизоидных и шизофренических личностей. Однако, прежде чем начать такое описание, необходимо сравнить данный подход с подходом обычной клинической психиатрии и психопатологии.
В этом одежда словно подчиняется древнему разделению Парменида - на легкие вещи, которые сближаются с Памятью, Голосом, Живым, и вещи плотные, сближающиеся с Темным, Забвением, Холодом; в самом деле, тяжесть — это тотальное ощущение3; это хорошо показывает терминология, уподобляющая сухое (а иногда даже тонкое) легкому, а толстое (крупное) - тяжелому*; возможно, здесь перед нами поэтичнейшая реальность одежды — заменяя собой тело, одежда своим весом причастна к основополагающим грезам человека о небе и пещере, о возвышенной жизни и погребении, о взлете и оцепенении; благодаря своему весу одежда превращается в крылья или саван, в источник соблазна или авторитета; церемониальные (особенно харизматические) одежды - тяжелые; власть - это мотив, связанный с неподвижностью и смертью; а одежды, в которых празднуют свадьбу, рождение, жизнь, - легки и воздушны.
Тематика:
Мать, племя, семья - все они так "привычны". Чужак, не связанный с нами ни узами крови, ни обычаями, ни пищей, ни языком, вызывает подозрение: не опасен ли он? Эта установка на "чужака" неотделима от отношения к самому себе. Пока любого из своих ближних я воспринимаю как существенно отличного от меня, пока он остается чужаком, я тоже остаюсь чуждым самому себе. Когда я переживаю себя как целостность, я признаю, что я такой же, как любое другое человеческое существо, что я ребенок, грешник, святой, что я и надеюсь, и отчаиваюсь, что я могу испытывать и радость, и грусть. Я обнаруживаю, что люди различаются только идеями, обычаями, внешностью, а в сущности человек остается тем же самым. Я обнаруживаю себя в любом другом, и, открывая ближнего, я открываю самого себя, и наоборот. В этом переживании я открываю, что такое человечность и что такое Единый Человек.
При отъезде он почувствовал было себя снова подростком, но тут же осознал, что он уже не мальчик и не юноша: это подсказало ему ощущение стыда и какого-то внутреннего сопротивления, появлявшегося у него всякий раз, когда он каким-нибудь жестом, кличем, каким-нибудь иным ребячеством пытался дать выход чувству вольности, школярскому каникулярному счастью. Нет, то, что когда-то было само собой разумеющимся, торжеством освобождения -- ликующий клич навстречу птицам в ветвях, громко пропетая походная мелодия, легкая приплясывающая походка -- все это стало невозможным, да и вышло бы натянутым, наигранным, каким-то глупым ребячеством. Он ощутил, что он уже взрослый человек, с молодыми чувствами и молодыми силами, но уже отвыкший отдаваться минутному настроению, уже несвободный, принужденный к постоянной бодрственности, связанный долгом..
Любовь не означает безудержную общность. Любящие люди не должны одинаково чувствовать, мыслить, понимать. Можно быть наособицу и все равно любить друг друга. Один — скрипичная струна, другой — смычок. * * * * * Цени каждый миг, ибо жизнь убегает, и очень быстро. * * * * * Не плачь. Это не важно. Если в супружестве есть хоть какой-то смысл, он в том, что иногда мне достаются твои колючки, а тебе — мои. * * * * * — Послушай, ведь мы давно не пробовали. — Не пробовали — что? — Уйти отсюда. — Давно. — Почему? — Потому что мы там, где лошади испражняются радугой. — Верно. * * * * * Все, что ты видишь, слышишь, осязаешь или обоняешь, имеет свою историю, и я ее тебе расскажу. Скажешь «бекон», и я расскажу какой-нибудь случай, с ним связанный. Скажешь «снег», и я поведаю целую кучу разных баек. Мы — собрание наших общих историй. Вот что мы есть друг для друга.